Dragon Age: Rising

Объявление

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!
Ролевой проект по вселенной Dragon Age приветствует гостей и пользователей!
Система игры: эпизодическая, рейтинг: NC-17. Стартовая точка игры: начало 9:45 Века Дракона.

25.09. Игра в сюжетном разделе временно приостановлена. Подробнее...

10.07. Нам год! Поздравляем всех, желаем продуктивной и интересной игры и радуем новым прекрасным дизайном!
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ
ТРЕБУЮТСЯ
Алистер Тейрин, Жозефина Монтилье, Мэйварис Тилани, Логейн МакТир, Варрик Тетрас, Себастьян Ваэль, Лейс Хардинг, Шартер, Бриала, Том Ренье, Вивьен, агенты Новой Инквизиции, Серые Стражи, агенты Фен'Харела, а также персонажи из Тевинтера.
Подробнее о нужных в игру персонажах смотрите в разделе Акций.
Ellana Lavellan
Эллана Лавеллан
Мама-волчица
| Marian Hawke
Мариан Хоук
Защитница рекламы и хранитель пряников

Cassandra
Кассандра Пентагаст
Искательница Истины в анкетах и квестовой зоне
| Anders
Андерс
Революционер с подорожником, борец за справедливость и правое дело.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: Rising » Сюжетные эпизоды » 1-? Плуитаниса 9:45 "Прах к праху"


1-? Плуитаниса 9:45 "Прах к праху"

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sd.uploads.ru/9WtOx.jpg
Дата: 1-? Плуитаниса 9:45 В.Д.
Место действия: Тантерваль
Краткое описание сюжета эпизода: В начале месяца Плуитаниса во многих землях отмечаются Проводы Зимы, праздник, посвящённый Создателю. Традиции в разных землях разнятся. В некоторых городах Вольной Марки в этот день принято чествовать местных святых. В Тантервале  выносят для поклонения реликварий с филактерией святой Морны – покровительницы города. Но незадолго до празднеств со служкой, присматривавшим за хранилищем, произошёл необъяснимый, пугающий несчастный случай. В тот же вечер выяснилось, что святыня исчезла.
Участники: Каллен Резерфорд, Максвелл Тревельян, ГМ
Дополнительно: Тантерваль - третий по величине город Вольной Марки. Авторитет Церкви среди его жителей неоспорим, и вас приветствуют радушно, радостно и с должным уважением, пока вы движетесь по улицам города к главному собору. Один-два круга на то, чтобы обсудить текущие дела и перспективы, далее будут новые данные в ГМ-посте.

+1

2

Путешествовать по тантервальским дорогам было одно удовольствие. Местные основательно подготовились к приходу весны – подняли и разровняли насыпи, прочистили выложенные по бортам камнем дренажные канавы. В общем, сделали всё, чтобы половодье не помешало участникам и гостям Большого турнира, в который должны были плавно перетечь проводы зимы, добраться до места назначения. А в Оствик с наступлением оттепели будет не попасть – в этом году там снова затянули с ремонтом дорог. Досадно, но ничего не попишешь. Отец уже не успевал следить за всем в одиночку, а у Максвелла были другие важные дела.

К воротам Тантерваля процессия прибыла засветло, но внутрь им удалось въехать лишь к полудню, после тщательной многочасовой проверки. Педантичные пограничники со специально обученными мабари обыскали каждого человека из Инквизиции, досконально изучили все документы, и только тогда впустили за стены города. Когда Максвелл приезжал сюда на Большой турнир с отцом и братьями, они добрались до города в сумерках. И въехали в него в сумерках. Следующего дня.

Инквизиция, можно сказать, отделалась малой кровью.

- Последний раз я был здесь лет… семнадцать назад, - задумчиво произнёс Максвелл, обращаясь к Каллену, когда их экипаж минул въездную арку. – Казалось бы, солидный срок – а здесь совсем ничего не изменилось с тех пор.

Те же высокие каменные дома, те же чистые улицы, вымощенные идеально подобранным по форме и цвету булыжником. Даже часовые, недвижно застывшие на своих постах, казались теми же самыми, словно ни время, ни старость, не имели над ними власти. Впрочем, это мог быть всего лишь обман ощущений, который орлесианцы именовали чувством «déjà vu».

- Полагаю, и Большой турнир будет столь же пресным, - заметил Тревельян. – Торжественное открытие пройдет строго по расписанию, с точностью до минуты. По расписанию состоятся поединки, по расписанию же будут чествовать победителей. Их имена назовут в алфавитном порядке, и лорд-канцлер трижды – ни больше, ни меньше - пожмет каждому правую руку, помяните моё слово. То ли дело последний Большой турнир в Оствике…

Оствик принимал Большой турнир девять лет назад, аккурат за год до обострения конфликта между магами и храмовниками, когда Тедас ещё не представлял, на пороге каких потрясений находится. Как украли – иначе и не скажешь.

- Город украсили яркими флагами и цветными фонарями, а всем гостям турнира бесплатно раздавали сладости и выпечку, - с теплотой вспомнил Максвелл. – Неудивительно, что никому не хотелось уезжать от нас, и церемония закрытия незапланированно растянулась на три дня. Пока одни праздновали победу, а другие – смывали горечь поражения вином и элем, орлесианский шевалье Годфруа со своим оруженосцем Жакуем устроили купание в фонтане на главной площади. А сэр Распони из Антивы под шумок умыкнул невесту лорда Сильвио. Когда их нагнали на полпути к Ансбургу, выяснилось, что сэр – вовсе даже леди, а невесту всё устраивает…

Максвелл мог бы рассказать ещё много историй, подобных этим, но осекся, осознав, что уже продолжительное время не дает своему собеседнику и слова вставить в их разговор. Замолчав, он выжидающе посмотрел на Каллена, ожидая от него реакции или встречных вопросов, пусть даже и не касавшихся Большого турнира в Оствике.

+2

3

За разговорами и многочисленной информацией от Инквизитора, Каллен почти не замечал летевшего мимо времени. Упоминания прошлого, увлекательные рассказы о турнирах, замечания к победам, проигрышам и совершенно не удивительно всплывавшие рассказы о чудных намерениях гостей – все это складывалось в весьма информативную страницу. Иногда Каллен непозволительно отвлекался и разглядывал пейзажи города: необычные, даже в каком-то смысле сказочные домики, яркие крыши, высокие башни создавали невероятное впечатление. Казалось бы, весь сопровождавший их эскорт был не менее удивлен таким красотам.
– Отточенные на протяжении долгих лет правила проведения турниров не могут меняться, – он хмыкнул, задумчиво поправляя поводья. – Это ведь как называется? Уважение к прошлому, традициям и попытка их изменить может увенчаться возмущениями, что волнами потянутся от жителей города. Да и есть в этих «пресных турнирах», как тебе довелось их назвать, что-то совершенно привычное.
Каллен пожал плечами, глядя на Инквизитора.
Единственное, что действительно заставляло командора чувствовать себя не в своей тарелке, так это излишнее внимание от тех, кто ценил Церковь. Не сказать, что такого рода встречи были новыми или неизведанными, но что-то все равно не давало покоя. Гадкое, неприятное чувство словно нашептывало на ухо «жди чудес и уж далеко не связанных с празднествами».
Ловя очередную историю о турнирах от Максвелла, Каллен вопросительно изогнул бровь. Не вновь слышать о дурачествах людей в возрасте, под воздействием крепких напитков, но как-то… порой такие новости звучали несколько необычно. Странно, да и не так красиво складывающихся к людям знатным.
– Крепкие напитки, поражения и победы, – Каллен быстро загибал пальцы, стараясь не упустить ничего из перечисленного, – красивые девушки, чувство соревнования. Пять совершенно точных причин для готовности приступать к свершению глупостей. Хотя некоторым, порой, хватает и всего одной причины.
Командор припомнил двух сослуживцев и ухмыльнулся.
– Случилось давно, были у меня в знакомых два брата, правда вот не припоминаю до кого они дослужились… но это и не так важно. В общем, было в подчинении у одного из братьев десяток человек: матерые, грубые, но все вполне себе хорошие в службе. Случилось так, что весь этот десяток служивых набрался до белого колена и попрятался в казарме, начальство-то не увидит, занято и в казармы редко когда приходит. Но как всегда и бывает, не ждешь, а оно возьмет да случится…
Командор приподнял руку, аккуратно описывая в воздухе один ведомый ему жест.
– Так вот братец, к слову был младший, завидев своих бойцов в таком состоянии пришел в ярость. Позвал брата старшего с целью помочь устроить «представление страшное, чтобы эти говнюки поняли как пить на службе». Вырядились в тряпки, нагнали себе виду страшного. Кутерьма там завязалась безумная. Братья получили всыпку по полной от каждого из солдат, потому что их обоих не признали – вырядились в не пойми что, да кричали о каре и неповиновению приказам. В итоге обоим поломали кости, а вот солдаты в одних портках с испугом со службы сбежали. Кто-то вообще нервным стал... «Демонов видали, страшные, орали что пить – кара, а пить на службе – страшная кара, огонь вырывался из камина с каждым взмахом рук этих чудищ!» - вот так объясняли весь бедлам. Мы когда спрашивали, зачем они вообще пошли с ними в стычку, на что получили прекрасный ответ: «да мы ж выпили, хоть и страшно было, но дурнота подтягивала, умоляла вдарить этим демонюгам!».
Резерфорд тяжело вздохнул.
– Это я к чему… крепкие и горячащие напитки – то еще проклятье. Как задурманит, так творишь неслыханное. А потом думай, как объяснить, что ты воротил и почему внезапно дерево тебе показалось демоном.
Заканчивая сумбурный рассказ, Каллен вновь позволил себе оглядеться вокруг.
– Так вот надеюсь здесь этого не будет.

+4

4

Максвелл сдержано усмехнулся. Ему нередко доводилось слышать, как в беспорядках и дебошах люди обвиняют крепкие напитки. Совершенно, надо сказать, несправедливо. Многие из них попросту не умели пить. Однако свои измышления Тревельян предпочел оставить при себе. Подробный ликбез о том, сколько, чего и как следует употреблять, чтобы не потерять самоконтроль и не чувствовать себя наутро абсолютно разбитым, вызвал бы у командора закономерный вопрос – откуда у преподобного брата Церкви такие познания? Неловко, право.
Впрочем, с выводами Каллена трудно было поспорить.

– Некоторым не нужны причины, чтобы совершать глупости, – пожал плечами Максвелл. – Но я тоже искренне надеюсь, что наш визит пройдет без эксцессов. В интересах Инквизиции показать себя с лучшей стороны.

Дипломатический визит в Тантерваль был чрезвычайно важен. Хоть Ферелден и прекратил тявкать в сторону Инквизиции после Священного Совета, Максвелл подозревал, что они всего лишь заняли выжидательную позицию, и внимательно следят за каждым действием преемника Вестницы. В подобной ситуации заполучить союзника в лице лорда-канцлера было бы бесценно.
Пусть марчане по своей сути немногим лучше ферелденцев, но они свои, родные.

Горожане оборачивались на движущуюся по улицам процессию, оживлялись, видя знамена Инквизиции, махали руками, но – не более. Таким было здешнее гостеприимство: вежливым и сдержанным. А в Оствике их всех давно порвали бы на сувениры. Задумавшись об этом, Максвелл поймал себя на мысли, что кое в чем его родина, все же, проигрывает Тантервалю – вольному городу совсем не вольных нравов. Здесь, по крайней мере, можно наслаждаться всенародной любовью, а не опасаться её.

Путь не занял много времени – совсем скоро Инквизиция добралась до соборной площади. Стоило отдать должное лорду-канцлеру, он контролировал застройку в исторической части города. Ежегодно Тантерваль разрастался вширь, но его сердце оставалось нетронутым. Аккуратные каменные дома в несколько этажей полукругом обрамляли площадь. Ничто здесь не  отвлекало бы пестротой и нагромождением от головного собора – грандиозного и вместе с тем изящного в своей простоте и строгости. В свой прошлый визит Максвелл восторженно смотрел на него, разинув рот, но сейчас не испытывал и крохотной доли былого благоговейного трепета.

– Здешний собор знаменит не только тем, что в нем хранится филактерия с кровью святой Морны, – пояснил он Каллену, – но также своим венцом капелл. Каждую опутывает высеченная из камня цепь. Впрочем, скоро ты сам всё увидишь.

Инквизиция и вправду подъехала к центральному входу собора, и Максвелл спустился на мостовую, чтобы поприветствовать вышедших им навстречу сестер и братьев Церкви.

+3

5

Встречающие расступились, пропуская прибывших делегатов Миротворческого корпуса меж своих ровных рядов, и те, в свою очередь, могли разглядеть стоящую на ступенях собора владычицу Церкви Вильгельмину – женщину в том возрасте, когда человек обычно достигает своего духовного расцвета, со строгими чертами лица и умным, проницательным взглядом. Максвелл вполне мог помнить этот взгляд – в годы его учёбы в университете Вал Руайо Вильгельмина, – на тот момент ещё преподобная мать, - служила в Орлее и нередко входила в состав экзаменационных комиссий как прекрасный историк и теолог, знающий мельчайшие подробности житий святых и страстотерпцев. И вопросы, которые она имела обыкновение задавать, были не из лёгких.

Личное присутствие такой персоны можно было расценить как знак огромного уважения со стороны Тантерваля. Или, напротив, как жест, намекающий на непростой разговор в недалёком будущем – поскольку преподобную Вильгельмину, трепетно относившуюся к урокам истории и традициям, едва ли можно было назвать ярой сторонницей Верховной  Жрицы Виктории I. Впрочем, так как делегация Миротворческого Корпуса по большому счёту являлась её представителями, здесь были возможны оба варианта разом, и подобный приём можно было интерпретировать как выданное авансом уважение, как приглашение к диалогу на равных, подразумевавшее учёт интересов обеих сторон; как уровень, которому придётся соответствовать, чтобы сотрудничество дало какой-то результат.

Дождавшись, когда гости поприветствуют её, владычица Церкви сдержано кивнула в ответ:
– Командор! – вежливый кивок Каллену. - Инквизитор! Я помню вас и вашу выпускную работу – признаться, я была сильно удивлена, когда услышала, что вы вступили под знамёна Инквизиции. Отчего-то мне всегда казалось, что вы рано или поздно обратитесь к церковной науке, – последняя фраза была обращена к Тревельяну, и на строгом лице даже появилась приятная, располагающая улыбка, однако, взгляд владычицы Вильгельмины остался таким же колким, пристальным и изучающим. – Впрочем, сделать это не поздно никогда…

Эта фраза была, скорее, знаком вежливости, чем чем-то ещё. Вильгельмина умолкла, жестом приглашая следовать за ней, в собор, сквозь тяжелые кованые двери, обрамлённые орнаментальным порталом, украшенным монументальными статуями святых-воительниц. 
– Ваше присутствие на празднике – большая радость для горожан, – заметила владычица Вильгельмина будничным тоном. Впрочем, её голос почти всегда был спокойным и ровным. – А для Церкви – хорошая возможность продемонстрировать людям наше единство, которое, к сожалению, сильно поколебалось за последние несколько лет…

Внутреннее убранство собора отличалось сдержанной, торжественной роскошью. Собор был сердцем Тантерваля – и это было видно: власти и богатые горожане не пожалели денег на то, чтоб нанять талантливых художников, кузнецов и каменщиков, чтобы оформить стены фресками, каменными орнаментами и выковать металлический декор на алтарях и реликвариумах. Солнечный свет, падавший сквозь огромные сложные витражные окна, которые привезли из Серо, наполнял строгое каменное пространство всеми оттенками янтаря, терракоты и охры. Так напоминает послеполуденный свет на излёте бабьего лета в Морозных горах, и солнце, отражённое в окнах «Приюта Вестницы»…

– Но я не спросила, как вы добрались, – добавила владычица Вильгельмина, проходя вместе со своими спутниками через центральный неф. – Последние несколько лет приходится уделять слишком много внимания поддержанию порядка. Не доставило ли вам это хлопот?
[NIC]Wilhelmine[/NIC][STA]Grand cleric[/STA][AVA]http://s8.uploads.ru/ITunr.jpg[/AVA]

+3

6

Полноценно доверяя Инквизитору, Каллен поднял голову и с нескрываемым удивлением изучил особенность сбора, о котором уже так лестно ему отзывались. Впрочем, уличить Максвелла во лжи Каллен попросту не мог: собор воистину был красив, особенности архитектуры и подача особого стиля в столь необычном варианте рисовала перед глазами удивительную картину. Он никогда не являлся ценителем прекрасного, да и редко когда позволял себе удивиться при таковом, но в этот раз сдержаться не смог. Рот, правда, не открывал, глазами не хлопал, пальцами не показывал – нет. Молча, про себя, с восторгом.
– Я никогда не ценил архитектуру, – обращаясь к Максвеллу, Каллен прервал молчание, – но что-то в этом есть.
Внимательным взглядом он изучал три капеллы, которое точно по описанию опутывала высеченная из камня цепь. Она казалась настоящей, но подбираясь все ближе и ближе к зданию эта иллюзия медленно таяла, при этом не позволяя стереть то восхищение, коим Каллен насытился вдоволь. Он не почитал верным прокомментировать это, да и время между тем не стояло на месте: встречающие уже расступались, позволяя наконец-то увидеть стоящую на ступенях владычицу Церкви Вильгельмину, важную персону, что окружала себя уважением и неслыханной серьезностью.
Они первыми выразили своё уважение к владычице Церкви, а Каллен поспешил склонить голову в уважительном приветствии, не переполненным ни ложью, ни фальшью. Вильгельмина же не терпела пауз и довольно быстро рассыпалась в таких же приветствиях. Каллен не был интереса выслушал небольшие мелочи о прошлой жизни Инквизитора, но смолчал, не читая культурным вмешиваться в диалог. Тем более ему вновь выдалась возможность поглазеть по сторонам, пусть на этот раз приходилось сдерживаться, дабы не выразить никакой бестактности. Преодолев кованные двери, командор изучил статуи, а очень скоро переметнул взгляд, оценивая убранства собора. То умиротворение и спокойствие, которое он ощутил, оказалось один из самых теплых чувств, которые только были возможны. Даже уверенный, пусть и медленный шаг, сделался легким, а воздух наполнился приятным запахом благовоний, что были привычны только в местах, переполненных верой.
– Благодарю за Ваши переживания, дорога выдалась спокойной, не требующей лишнего описания. Даже курьезные случаи не могли превзойти или затмить того ожидания, которое мы ждем от праздника Проводов Зимы. Для нас это большая возможность, как Вы ранее и успели заметить. Именно поэтому не считаю правильным волновать Вас обыденными рассказами, которые случаются при любых долгих поездках. Они теряют свою важность, покуда не случилось ничего страшного.
Каллен говорил довольно тихо, словно бы боясь спугнуть то умиротворение, что царило вокруг. По крайней мере, голос его был уверенным и вполне спокойным. Их ждало еще долгое времяпровождение как с владычицей Церкви, как и на самом празднике, которому и уделялось большая толика времени.

+2

7

«А я помню вас и ваши каверзные вопросы. Вот совпадение!» - так и напрашивалось в ответ, но вслух ничего подобного Максвелл, разумеется, не произнес. Не будучи склонным к ностальгии, он не особенно обрадовался любезно предоставленной ему возможности вспомнить золотые студенческие годы – а именно, вновь почувствовать себя, как на экзамене. Однако в том, чтобы встретить здесь своего бывшего экзаменатора, имелись свои неоспоримые плюсы. Максвелл прекрасно помнил и этот пронизывающий взгляд, и располагающую улыбку, с которой тогда ещё преподобная мать Вильгельмина разносила в пух и прах тех, кто не уделил должного внимания подготовке, заставляя их сомневаться в правильности собственных ответов. В свое время это произвело на него неизгладимое впечатление. Но сейчас они говорили на равных, и на любой неудобный вопрос Тревельян имел право попросту не отвечать – чего при всем желании не мог себе позволить десять лет назад, стоя перед экзаменационной комиссией. К тому же, он примерно представлял, каких подводных камней можно ожидать. Так что, беспокоиться было решительно не о чем.

«Praemonitus, praemunitus», как говорят в Тевинтере.

– Однако я не оставил церковную науку совсем, – вежливо отозвался Максвелл с привычной сдержанной улыбкой, – и, вероятно, займусь ею, когда завершу свои дела на посту Инквизитора. Но задумываться об этом пока рано, – заметил он.

Выстраивать далекоидущие планы Тревельян считал делом крайне неблагодарным.

Под краткий отчет Каллена они прошли по центральному нефу меж колонных рядов в алтарную часть собора. В прошлый свой визит в Тантерваль Максвелл уже бывал здесь, поэтому уже не был так впечатлен, но все равно не мог не отметить – нанятые для оформления собора мастера не зря ели свой хлеб.  Им удалось создать поистине завораживающую атмосферу – не давящую своей роскошью и помпезностью, как в старом соборе Киркволла и некоторых церквях Вал Руайо, а действительно умиротворяющую.

Сквозь ряд колонн, дугой обрамлявших галерею вокруг алтарной части тантервальского собора,  можно было рассмотреть освященные в честь местных святых алтари в нишах апсидиол.

– Ваша милость, – обратился к Владычице Церкви Максвелл, – пока у нас есть время до встречи с лордом-канцлером, не могли бы вы поведать моему спутнику и мне историю покровительницы вашего города? Жизнеописание святой Морны знакомо нам с командором, но вы, наверняка, знаете гораздо больше, чем рассказывают официальные жития.

Не то, чтобы Максвелла действительно интересовали новые подробности жизни и посмертия покровительницы Тантерваля. С его стороны это был жест вежливости и демонстрация уважения к глубоким познаниям Вильгельмины без неуместной лести.

+2

8

Тонкие губы Владычицы Церкви тронула сдержанная, доброжелательная улыбка. Действительно, она знала о святых, - и о том, как ими становятся, - всё. Или почти всё. И охотно бы побеседовала об этом со своим бывшим учеником и командором – оба мужчины вели себя в храме именно так, как и подобает истинному андрастианину. Вильгельмина видела в их глазах, что обстановка собора и города, готового к празднику, тронула обоих. И это, в свою очередь, трогало её сердце – глядя на события четырёхлетней давности, вызвавшие в церковной среде противоречия, не до конца утихшие до сих пор, и на нынешнюю игру Верховной Жрицы Виктории, она понимала, насколько всё это бренно и бессмысленно перед верой, которую люди хранят в своих сердцах, и человечностью, которую эти двое сыновей церкви, кажется, сумели сохранить вопреки всем своим выборам и решениям. И перед настоящей, правдивой историей.

- Похвально слышать, что вы не утратили интерес к подобным темам, мой дорогой друг. Надеюсь и командору этот рассказ будет так же интересен, как и вам, - отозвалась она, спрятав кисти сцепленных в замок рук в широкие рукава тёмно-красных одеяний, сделав несколько шагов к реликварию и устремив взгляд на статую, венчавшую его. Её фигура и фигура святой, вознесшей руку с посохом к потолку храма, смотрелись на фоне солнечных лучей, лившиеся тёплым потоком из окна собора, тёмными пятнами. А голос Владычицы, негромкий и задумчивый, зазвучал так, как будто она рассказывала сказку своим внукам – ни официальности, ни назидательности, ни лекторского тона.

- Она пришла издалека. После этот факт вычеркнули из большинства летописей, но, тем не менее, это так – в метрических книгах тантервальских церквей, - а вы знаете, Максвелл, как у нас относятся к порядку в документах, - об этой женщине не было ни слова, - Вильгельмина вновь сдержано улыбнулась, понимая, что сейчас скажет провокационную вещь, но, так как она стояла спиной к своим собеседникам, они не могли это видеть. – А так же вам известно, как непросто бывает людям признать значимость непохожего на них чужака. Пожалуй, вам обоим это известно даже лучше, чем мне… Да, завоевать чужое доверие - задача не из лёгких...
[NIC]Wilhelmine[/NIC][STA]Grand cleric[/STA][AVA]http://s8.uploads.ru/ITunr.jpg[/AVA]

+2

9

Владычица Церкви была совершенно права, выражая своё мнение о том, что Каллену рассказ будет не менее интересен. От него можно было даже не ждать подтверждения – хватило уважительного взгляда, которым он окинул женщину. Вмешиваться командор просто не мог. Это было нисколько не позволительно, тем более ограждать себя от рассказа – значит проявить неуважение к тем, кто гостеприимно встречает тебя в своих владениях.
Каллен так же прекрасно понимал, что большинство вопросов и аккуратных комментариев были отведены именно в сторону Максвелла, который знал немного больше, чем он сам. Именно поэтому командор молчал. Слушать и осматриваться, слушать и наблюдать, вот что было для него весьма прекрасным делом. Он не хотел портить своими вставками плавную речь Владычицы, не хотел мешать глупыми вопросами и комментариями, которые уже подлым образом возникали в голове. Нет, он хотел просто слушать. Наблюдать. Стоило ведь отметить, что окружение в котором они оказались, было вполне себе интересным. Как и говорилось ранее – архитектура Каллена почти никогда не интересовала, но здешнее оформление, здешняя красота и величественность… завораживала.
Он готов был поклясться, что так же она и успокаивала, надежно уверяя вошедших в залу, что можно расслабиться.
«Завоевать чужое доверие иногда вообще невозможно», сухо отметил про себя командор, аккуратно складывая руки за спиной и сплетая пальцы.
Его взгляд скользил по окружению, ни при этом оставался внимательным. Владычица, как успел заметить командор, устремив взгляд к статуе, что не могла не привлечь к себе внимание. Она была красивой, искусно выполненной, в неё было вложено немало смысла и сложно было бы не заметить этого. Солнечные лучи красиво играли с наблюдателями, предавая сему чуду некоторую… сказочность.  Каллен отвел взгляд, переводя его на Вильгельмину. И продолжил смиренно слушать, запоминая и при этом радуясь приятному тону.  Маленькая возможность узнать на толику больше была ценной. Ценнейшей возможностью, которую не хотелось прерывать. Каллен хотел запомнить этот момент: несколько волшебный, переполненный тем духом Церкви, таинственностью и умиротворенностью, что не без удовольствия выдалось испытать.
Он глянул на Максвелла, затем вернулся внимательным взглядом к Вильгельмине.

0


Вы здесь » Dragon Age: Rising » Сюжетные эпизоды » 1-? Плуитаниса 9:45 "Прах к праху"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC